Поиск

Hidden and Revealed


Каждый художник стремится к своему собственному изобразительному коду, за которым открывается творческая способность видения материала, умение выразить любую идею, в том числе и средствами абстрактной формы. Это, прежде всего, поиски формального языка художественных первоэлементов, призванных отразить универсальные законы мироздания, затем уход от лирического плана в сторону строгой геометрии и сосредоточенность на исследовании разного рода структур.


Мариетта Патрисия Лейс — мультимедиахудожница и поэтесса из США. Она родилась в Нью-Джерси, жила и работала в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, в настоящее время её арт-студия базируется в Альбукерке, штат Нью-Мексико. Редуктивные, невероятно выразительные визуальные практики Лейс формируются посредством материальных экспериментов и черпают вдохновение из реальных путешествий, причудливых природных форм, чувства места и внутреннего ландшафта. Произведения художницы находятся как в частных собраниях, так и в коллекциях музеев. Среди последних: Музей истории и искусства Альбукерке (Нью-Мексико, США), Музей-заповедник Haegeumgang (Кодже, Южная Корея), Международный музей коллажа, ассамбляжа и конструкций IMCAC (Нью-Мексико, США), Музей современного искусства MOCA (Арканзас, США), музей италоамериканской культуры (Калифорния, США), Pinacoteca di Arte Moderna (Теора, Италия).


По просьбе ComArts Мариетта Патрисия Лейс рассказала о своём творчестве и работе над одним из своих последних проектов в период карантина, вызванного пандемией коронавируса.




 

С юных лет искусство было для меня способом самовыражения: будь то танцы, актёрское мастерство или изобразительное искусство. Это был «безопасный контейнер» для моих чувств. Искусство позволило мне следовать за моим жадным любопытством по многомерному пути, который просвещал и закалял меня и мою студийную практику.


Я выросла в Ист-Ориндж, штат Нью-Джерси, совсем недалеко от The Big Apple. Моя большая итальянская семья составила богатый, хотя и несколько хаотичный бэкграунд моего детства, где было подлинное искусство, обширная библиотека и даже опера по радио. Моя бабушка подарила мне невероятные эмоции, память о которых я стараюсь хранить и по сей день. Я до сих пор живо помню яркие цветы из её прекрасного сада, запахи её из кухни, изящество и детали интерьера её дома.


С семи лет я увлечённо занималась балетом. Оглядываясь назад, я понимаю, что мои занятия стали основой для внутренней дисциплины, которая организует меня сегодня. Ежедневные Barre, выполняемые для самосовершенствования, дали мне глубокое понимание ценности тяжёлого физического труда. Я всегда с удивлением наблюдала за элегантной хореографией Джорджа Баланчина для New York City Ballet с этими чистыми линиями и свободными движениями, восхищаясь его минималистской эстетикой.


В старших классах я работала актрисой и танцовщицей в летних актёрских труппах. Вскоре я в последний раз села в пригородный автобус и переехала в Нью-Йорк, чтобы окунуться в богемную жизнь. Нью-Йорк был во многих отношениях моим мудрым и колоритным ментором и наставником. Я училась танцам и актёрскому мастерству, посещала музей «Метропόлитен» почти каждый день, рисовала, ходила на прослушивания, одновременно работая актрисой и танцовщицей на Офф-Бродвей площадках и в экспериментальных фильмах, а также в кино и на телевидении. Я играла ученицу в драме Эжена Ионеско La Leçon, пока мои полотна выставлялись в галереях на Ист-Виллидж. Ну и, конечно, были все эти обязательные вечерние дискуссии в кофейнях о смысле жизни.


Актёрские амбиции, потребность в солнечном свете, возможность исследовать новое и незнакомое, ломая традиции и формы, ускорили мой переезд в Лос-Анджелес. Многие из моих тамошних друзей были погружены в перформативное искусство, но соблазн перформанса становился всё менее притягательным для меня. Поскольку взгляд внутрь себя, тишина и работа в одиночестве казались мне всё более значимыми целями, я начала определять себя исключительно как автора, рабоающего в поле визуального искусства.

В 1982 году я переехала в Нью-Мексико, чтобы получить степень магистра в области станкового искусства в местном Университете, при этом я активно продолжала заниматься своей художественной карьерой. Благодаря всем этим пертурбациям, данный период жизни был чрезвычайно напряжённым. Неудивительно, что мои картины представляли собой фрагменты реальных и воображаемых объектов, включённых в абстрактные пейзажи. Рисунки, конструкции и трансформированные фотографии стали неотъемлемой частью моего лексикона, я также создавала проекты в области паблик-арта. Когда я получила диплом, то в течение 10 лет преподавала искусство в Университете Нью-Мексико в Альбукерке, который по-прежнему оставался моим домом, обеспечивая мне правильное сочетание одиночества, стимулов и природы. В 2001 году я приняла решение упростить мою жизнь, что совпало с опытом проживания в арт-резиденции на Кратерном озере, штат Орегон. Там я просыпалась каждый день, чтобы увидеть самое глубокое и самое голубое озеро в Северной Америке с его тишиной и покоем. Это было сравнимо с ощущениями от Мемориала ветеранов Вьетнама в Вашингтоне, где я почувствовала, что становлюсь частью скульптурного комплекса, когда спускаюсь по его аллее. Кратерное озеро помогло мне интуитивно понять, как создавать картины, которые растворяли бы границы между зрителем и произведением искусства, для того чтобы люди могли «погрузиться» в моё творчество. Сознательное замедление антитетично нашей повседневной жизни, но я тяготею именно к этому процессу в создании своего искусства. С тех пор мои картины становились всё более редуктивными и монохромными — по мере того как я сокращала проблематику своей работы до самой её сути.



Сдержанность является ключевым фактором в моём искусстве, поскольку я включаю только то, что необходимо для оптимального вкуса и визуального опыта. В этом отношении мне нравятся персонажи Джейн Остин, которые ведут себя предельно вежливо, тщательно соизмеряя, сколько и что они говорят и делают — это достойная восхищения и приветствуемая противоположность современному spilling our guts.


Главное в моей работе — это «захват» цвета в пространстве. Путешествуя, я вижу, как цвет окружающей среды влияет на людей, на их мировоззрение и культуру в целом. Один оттенок — монохромная картина — может вызвать множество чувств. Сильное влияние на мою собственную жизнь оказали и красные розы моей бабушки, и ярко-голубые небеса солнечного Нью-Мексико, и таинственно серые тона Шотландии, и яркая зелень Таиланда. Все эти оттенки нашли отражение в моём искусстве. Путешествия и частые погружения в атмосферу того или иного места усиливают мою заботу и любовь к нашей Земле, что, в свою очередь, существенно влияет на моё творчество. Я беспокоюсь о выживании нашей невероятной сине-зелёной планеты. Осмысление этих проблем часто расширяет мою практику в сторону тотальных инсталляций, которые могут включать в себя различные художественные средства, такие как ксилография, живопись, видео, фотография, скульптура, рисунок и поэзия. Я хочу охватить как можно больше зрителей, обращаясь к своей теме снова и снова, апеллируя к той или иной стилистике.


Отрадно, что значительная часть моей жизни была посвящена практике, которая позволяет мне учиться и узнавать нечто новое каждый день. Моя работа по-прежнему не о реальности передо мной, а о том, каков мой опыт в этой реальности. Мне нравится, что я не знаю всех ответов, но продолжаю задавать вопросы. Моё творчество — это бесконечный ресурс и дар, за который я благодарна.


В начале 2020 года мой календарь был полон событий, и работа началась лишь с небольшим намёком на грядущую пандемию. В итоге мой текущий график был уничтожен — выставки, путешествия — как и у многих других. Но всё-таки мне повезло: я много работаю в одиночестве, а моя студия находится в нескольких шагах от дома. Я создавала свои работы, и они развивались и завершались в течение моего пребывания в изоляции. В этот нелёгкий для всех период родился мой новый проект Eclipse (hidden and revealed), который отражает не только тьму и отчаяние, но и надежду на торжество света.


Eclipse — это серия панно на медных листах и льняном холсте. Она возникла в связи с моим увлечением идеей чёрной поверхности, которая не отражает окружающего пространства — an echoless environment. Чёрный был тематическим гостем в моём творчестве в течение некоторого времени. Тайна, страх, открытие, бархат, ночь и так далее — всё это очень интригует меня. Я неотступно преследовала этот неуловимый чёрный в течение нескольких недель. После многих испытаний я пришла к такой черноте, погрузившись в которую, уже не вернуться, к чёрной дыре. Затем я начала думать о свете, пытающемся прокрасться по краю мрака подобно затмению, когда свет солнца едва выходит из темноты. Игра света и тьмы — то, что было доминирующим, и то, что было подчинённым, раздвоенным и частичным, — стало целью моей работы. Моя живопись говорит о возвышенном, предлагая заглянуть в бесконечные пейзажи внутреннего и внешнего. Что касается моей поэзии, то она помогает мне пережить этот период неопределённости как в личном плане, так и в плане художественной карьеры. Теперь у меня есть папка с пандемическими стихами, и я предлагаю читателям ComArts одно из них...



Studio 2020


Залита солнцем и готова. Sunlit and ready.


Линда Ронштадт поёт. Linda Ronstadt singing

Её талант сочится Her talent oozing

Через моё пространство. Over my space.


Снаружи тихо и спокойно. Outside quiet and still.


Весна робко With spring tentative

Мешается с вирусом And virus stirring

Среди ветра. Amongst the wind.


Я — вялая. Me, lackadaisical

Выставок нет. With exhibits canceled

И дедлайны невнятны, And deadlines obscured

И безделье так сладко. And inactivity seductive.


Я здесь по привычке, By habit

Года дисциплины I’m here years of discipline

И страсти, и целей And passion and purpose

подавлены, но не забыты. Quelled but not forgotten.


Я беру кисть, I pick up brush

Я чувствую запах краски, I smell the paint

Я чувствую дерево, I feel the wood

И моя рука отвечает. And my hand responds.


Ещё один день проходит, Another afternoon passes

В фокусе лишь работа With focus and work

И благодарность искусству, Gratefully my art

Которое снова спасло мой дух. Has saved my spirit again.


Быть может, Maybe contributing also

Способствуя миру To some peace

Для тех, кому нужен мир, For a world in need

И тишине моих страхов. And silence to my fears.