Поиск

Тела и пространства




С 21 сентября по 3 декабря 2019 года Королевская Академия художеств (RA) чествует британского художника сэра Энтони Марка Дэвида Гормли и отдает дань уважения его скульптурной практике. Автор получил мировое признание благодаря своей работе Field for the British Isles (1994), удостоенной премии Тернера, а также за ряд значительных проектов, будь то на национальном уровне, как, например, символическая фигура Angel of North (1998), или на международном — скульптурный комплекс Asian Field (2006).


Масштабный, дорогой, монументальный, плодовитый Гормли давно распространился по всему миру. Его знаменитые обнаженные фигуры стоят повсюду. Парадоксально исполненные колониального величия первобытные истуканы выходят то из песка, то из моря, созерцая окрестности и доминируя над ландшафтом. В RA Гормли вновь переосмысляет скульптуру через отношения между пространством и телом, исследуя окружающую среду и социальный контекст, в котором оно обитает. С одной стороны, автор приглашает зрителя осознать пространство как проприоцептивный пейзаж, побуждая к чувственному опыту осознания себя, с другой, — исследует возможности скульптуры с точки зрения социальной практики. Гормли формирует современное видение тела с помощью тщательного выбора материалов, таких как дерево, расплавленный свинец, переработанная сталь, глина и формулирует контекст и структуру отношений между единичным и множественным.


RA представляет самую масштабную выставку мастера за последние десять лет. Куратором выставки стал Мартин Кейгер-Смит при поддержке Сары Кура, куратора RA. В экспозиции собраны его ранние работы 1970-х и 1980-х годов, в которых сами действие тела является средством создания произведений искусства, а также подборка скетчбуков и отдельных зарисовок. Рисование карандашами, каллиграфическими кистями и даже инструментами для травления является важной частью работы скульптора. Это способ формулирования идей, некоторые из которых впоследствии превращаются в скульптурные или другие произведения, или связаны с уже существующими работами.

В ранних скульптурах Гормли прослеживается определенная буквальность. Full Bowl (1977-78) — это чаша, полная чаш. Grasp (1982) — кусок глины, на котором вычерчено изображение руки, его сформировавшей. Многочисленные рисунки вновь свидетельствуют об интерес к телу и пространству. На протяжении всей жизни скульптор изображает повторяющуюся уединенную фигуру, либо на фоне открытого ландшафта, либо в обрамлении дверных проемов, чрева, гробницы.



В 1980-е годы, когда минимализм позиционировал скульптуру как абстрактную идиому, Гормли начал использовать свое собственное тело в качестве инструмента и средства, лепя себя в гипсе и отливая эти слепки в свинце. Например, скульптурная группа Land, Sea and Air (1982) стала одной из тех работ, к которых, как резюмировал художник, он пытался связать восприятие с позой, а позу с элементом. Так, фигура «Земля» прислушивается к земле, «Море» стоит на месте, а «Воздух» опустившись на колени, поднимает голову к небу. У фигур проколоты отверстия в ушах, ноздри в носу и глаза, соответственно. Каждый свинцовый панцирь расчерчен линиями припоя подобно сетке, что характерно для многих его ранних работ. Соединение тела с сеткой свидетельствует о рациональном, математическом понимания пространства. В инсталляции Lost Horizon I (2008) — одной из ключевых работ в экспозиции в RA — ржавые тела располагаются под прямым углом друг к другу на полу, потолке и стенах. Они не вступают в контакт со зрителем, не вызывают никаких эмоций, блокируют любые инстинкты. Они подобны экзистенциальному вопросу: вот и я, но что я? Кажется, эти взаимозаменяемые не-существа порождают дезориентацию, ощущение космического полета и невесомости. Как и все другие гуманоиды Гормли, созданные из прутьев, плит или пиксельных блоков, они скорее восхищают своим замыслом, нежели фактическим результатом исполнения.





Стоит отметить, что экспозиция не дает хронологической ретроспективы. Выставка представляет собой путь, который необходимо пройти по залам RA. Экспозиция начинается в атриуме Берлингтон-хаус, обрамленном классицистическими стенами и припаркованными машинами с работы Iron Baby — чугунного младенца, которого сам скульптор характеризует как «бомбу», созревшую с разрушительным потенциалом, но уязвимую.



Гормли фиксирует художественные жесты в пространстве по осям x, y и z, которые учитывают функцию времени и скорость света в прямоугольной декартовой системе координат. По сути вся экспозиция построена на пересечении этих осей. В путеводителе по выставке скульптор говорит о том, что хочет усилить «чувство присутствия во времени и пространстве» с помощью инсталляции Co-Ordinate VI, которая состоит из металлического стержня, проходящего через три зала на высоте чуть выше человеческого роста.


Однако Гормли, скорее, бросает вызов человеческому мировосприятию, нежели усиливает его, поскольку в одном из залов на пути зрителя возникает восемь километров литых алюминиевых трубок, намотанных витками по полу, стенам и потолку. Со стороны иммерсивная инсталляция Clearing VII (2019) напоминает «рисунок в пространстве» — гигантские черные каракули в 3D, через которые каждый должен проторить свой собственный путь. Перемещение внутри и вокруг металлических петель дает новый способ взаимодействия и понимания пространства галереи и собственного тела внутри нее. Вполне возможно, что посетители, карабкаясь через трубки, и, тем самым, помещая себя в контекст музейного пространства, могут и сами стать произведением искусства в духе идей Марселя Дюшана столетней давности.



Каждый зал по-своему эстетически впечатляет. Особенно визуально эффективна огромная плавающая сетка стальных линий Matrix III (2019), кульминирующая в пустом пространстве зала. Это странное мерцающее прямоугольное облако, изготовленное из шести тонн армирующей сетки, нависает над зрителем подобно неопознанному объекту внеземного происхождения.



Далее экспозиция разворачивается по темным металлическим туннелям, в которых зритель спотыкается и блуждает, пытаясь выйти к свету. Это похоже родовой канал, смерть, метафору ужасов истории, космическую черную дыру и путь к «озарению» одновременно. Ретроспектива заканчивается моментом блаженного освобождения. Пройдя через низкие, черные проходы и камеры, зритель попадает в галерею, наполненную прохладным воздухом и запахом соли. Пол последнего зала заполнен смесью глины и морской воды, которую Гормли называет «первичным субстратом». Host — инсталляция, которую Гормли создавал несколько раз за последние три десятилетия, апеллирует к образу океана, из которого изначально выползла жизнь, и к теме скудных материалов, из которых первобытные художники лепили свои скульптуры. То как глина и вода взаимодействуют с воздухом — непредсказуемо. Когда работа была показана в Германии, то цвет смеси изменился с черного на оранжевый в течение первых нескольких дней после установки инсталляции.



Само название работы, по словам Гормли, свидетельствует о том, что наши тела являются хозяевами целых сообществ других организмов — даже если мы этого и не знаем. «В каждом кубическом миллиметре моей слюны содержится около ста миллионов бактерий, — рассказывает скульптор, — Это абсолютно независимые, одноклеточные организмы, хозяином которых я являюсь... Когда речь заходит о теле, любое понятие «я» или «моё» является просто неточным отражением того факта, что мы все являемся частью больших систем, всю правду о которых мы так никогда и не узнаем». Здесь, в RA — бастионе европейской цивилизации, эта работа также становится молчаливым напоминанием об изменениях земного климата и угрозе глобального потепления. Host — это начало и конец выставки, начало и конец мира, человеческого бытия.


Пожалуй, наиболее сильной стороной Энтони Гормли следует признать его способность к серьезным визуальным высказываниям, настолько открытым, что они меняются в зависимости от контекста, приспосабливаясь к запросам зрителей.