Поиск

Своя борьба



Роман Казус — визуальный художник, специалист в сфере графического и интерактивного дизайна, выпускник Школы современного искусства «Свободные мастерские» и «Открытых Студий» Центра современного искусства «Винзавод», обладатель награды American Art Awards 2018 в категории Political commentary, участник Параллельной программы VII Московской международной биеннале молодого искусства.



Я знаю, что вы долгое время успешно работали в сфере веб дизайна. Почему вы вдруг решили обратиться к пластическим искусствам вообще и к живописи, в частности?


На самом деле все банально. Это была своего рода идея фикс. Как дизайнер ты всегда решаешь чью-то задачу. Мне этого было недостаточно. Я проживаю свою жизнь и хочу реализовывать свои собственные проекты. До того, как я принял решение сменить сферу деятельности, я никогда даже не притрагивался к краскам. Я осваивал живопись методом проб и ошибок, все познавал на практике в процессе работы. Я ко всему подхожу эмпирически. Пробую, сравниваю свои ощущения: приду ли я к ожидаемым мною результатам или нет. Именно поэтому мне немного скучно в рамках концептуального искусства. Оно для меня слишком платоническое что ли. Идет от головы, сверху вниз, подгоняет практику под теорию. А в живописи очень важен момент практики. Мне доставляет удовольствие сам процесс работы, в нем есть что-то медитативное. Когда я долго не занимаюсь живописью, я чувствую некоторую нервозность, иногда даже начинаю злиться.


То есть для вас в живописи важно не столько впечатление, сколько выражение. Между #impression и #expression вы выбираете последнее?

Я правильно понял?


Да, это замечание очень в точку. Я в первую очередь отталкиваюсь от собственного субъективного переживания.


Очевидно, что вектор как зрительского, так и профессионального внимания уже долгие годы сдвинут в сторону живописи экспрессинистского толка. Собственно, никто не знает, когда начался экспрессионизм и завершился ли он в настоящее время. По крайней мере абстрактные экспрессионисты однозначно продолжают влиять на мышление, процессы и практики современных художников. Вы тоже находитесь в этом потоке?


И да, и нет. Я стремлюсь к выражению свободной субъективности, однако, эта субъективность уже не связана с прямым отказом от объективной реальности. Долгое время я вел очень закрытый образ жизни и узнавал о событиях в мире только через СМИ. Так что реальность для меня имела весьма двойственный характер. Я получал опыт без опыта, в качестве стороннего наблюдателя. Для себя я это называю «синтетическим опытом». Ты его не пережил, но он у тебя есть. Я всегда начинаю работу с какого-то коллажа. Это могут быть кадры из видео или репортажное фото. Они изначально цепляют меня сильнее, чем остальные. Я пытаюсь пересобрать сюжет, который близок мне лично. Иными словами, я ищу определенный визуальный ряд, релевантный моим ощущениям о мире. Вообще, я вижу мир как хаос: происходят какие-то события и явления, которые сталкиваются между собой, порождая новые события и явления. Я думаю, что эти процессы не контролируемы в принципе.



Возвращаясь к теме СМИ, хочу заметить, что современный человек сталкивается с большим объёмом информации, часть из которой достоверна, а часть сознательно искажена. Более того, в политическом аспекте тема когнитивных искажений приобрела сегодня особую актуальность. Иными словами, то, что мы видим, и то, что мы испытываем, может никакой реальности не соответствовать.


Да, безусловно. Я не могу привязать свои визуальные образы к какому-то конкретному нарративу, поскольку последний существует лишь на уровне ощущений от изображаемого. В какой-то момент я просто устал от нарративности, от того ясного прямолинейного повествования, в которое люди пытаются уместить свою личную жизнь, события окружающей действительности — весь этот хаос. Мир для меня устроен иначе.

Получается, что вы парадоксально стремитесь к реализму, но именно объективная реальность и не дает вам говорить внятно?


Да, современная реальность перенасыщена. Качественная неспешная академическая живопись не соответствует скорости текущей эпохи. Бытие определяет сознание.


Так принято, что помимо формальных исследований, творчество художника должно затрагивать историю живописи на концептуальном уровне. Вы делаете какие-то оммажи, отсылки к чужим значимым художественным проектам?


Я не очень это люблю, если честно. Хотелось бы создавать что-то новое, а не оглядываться на старое.


В последнее время у меня складывается впечатление, что станковизм в пространстве отечественной арт-сцены давно утратил былую популярность. Как профессиональное сообщество отнеслось к вашему выбору в пользу живописи?


В целом, негативно. Многие кураторы говорили мне, что живопись – это лёгкий путь для тех, кто хочет попасть в музей. Более того, мне ставили условие, что если я хочу заниматься живописью, то это должно быть концептуально обосновано. Я должен исследовать сам медиум и его свойства. Я должен взаимодействовать с материалами живописи в едином и равноправном процессе. И сами материалы, их химический состав или физические свойства, должны являться источником моих художественных высказываний, а точнее исследований. Но я так и не понял, почему чистая живопись сама по себе не может быть таким же полноценным исследованием. По-моему, это просто вопрос словоупотребления.



То есть как живописец вы оказались зажаты в достаточно жесткие рамки. Расскажите подробнее о своем опыте взаимодействия с отечественными арт-институциями?


В начале своего творческого пути я, конечно, искал способы интегрироваться в профессиональную среду. В основном, я пытался сделать это через разнообразные арт-школы. В итоге я поступил в Школу современного искусства «Свободные мастерские», однако там внимания живописи почти не уделялось. Я стабильно подавал и подаю заявки на гранты и резиденции, участвую в различных выставочных проектах. Совсем недавно закончилась моя пятимесячная стажировка в рамках 5 сезона программы «Открытых Студий» Винзавода. Но опыт вновь оказался неоднозначным. Несмотря на то, что моё участие в программе было платным, я в целом был доволен как творческим, так и образовательным процессом. Всё шло хорошо, пока не случилась выпускная выставка «Стены помогают». Стоит отметить, что концепция выставки была максимально широка, и художникам была предоставлена полная творческая свобода. Но финальная экспозиция моего стенда вышла за рамки утвержденного эскиза. Помимо станковых полотен я представил инсталляцию «Черный обелиск», сконструированную из условных атрибутов силы и контроля. Конструкция демонстрировалась как некий мемориал: окруженная зажженными свечами, она требовала предстояния и поклонения. Именно «Черный обелиск» и стал «яблоком раздора», а мой конфликт с руководством «Открытых Студий» Винзавода не исчерпан до сих пор. Моббинг начался с негативных отзывов в социальных сетях, где мне вменялось преступное посягательство на авторитет государственной власти.


В таком случае, мне хотелось бы максимально прояснить данную ситуацию. Я видел эту инсталляцию и всю экспозицию в целом. На мой взгляд она производит вполне однозначное впечатление. Я если честно, не увидел для себя ничего нового и уж тем более скандального или преступного. Несмотря на то, что вы сознательно избегаете разного рода оммажей, отсылка к «новой румынской школе», будь то Адриан Гени, Леонардо Силаги или Жолт Бодони, очевидна. Главную роль здесь играет травма как главный творческий ресурс, очень личная и в то же время архетипическая для всего постсоветского пространства. Искусство ориентировано на исследование геноцида и массовых страданий, злоупотреблений властью, диссонансов исторической «правды» и субъективной человеческой памяти. Недаром ваша монохромная инсталляция включает в себя условный славянский «триколор». Для меня это тоже некие отсылки к драматическим историям распада Югославии и Чехословакии. Это такая очень славянская история в широком смысле этого слова.


Согласен. Я большой поклонник румынской школы живописи. Но вы забыли, что трехцветный отрезок ткани включенный в мою инсталляцию гипотетически может иметь отношение не только к флагам Словении, Словакии или Сербии, но и к государственному флагу России. Негативные комментарии появились именно в связи с этим более чем очевидным сходством.



Честно говоря, для меня это сходство не так уж и очевидно. Я внимательно читал ваш сопроводительный текст, в нем нет ни слова о России и текущей политической повестке. Я также читал некоторые негативные отзывы о финальной выставке 5 сезона «Открытых Студий» Винзавода. Там очень четко артикулировано, что кураторский текст с «зарисовками субъективных переживаний…ампутациями, коронациями» наводит конкретного зрителя на определенные мысли. В этом же ключе зритель рассматривает и вашу инсталляцию, что на мой взгляд вполне логично. Он идет от общего к частному, от кураторского проекта к конкретным объектам в экспозиции, и рассматривает фрагмент в соответствии с целым. Иными словами, подрывной, откровенный, предельно прямолинейный текст куратора невольно спровоцировал неверное и также прямолинейное прочтение вашей работы. Полагаю, именно это вам не понравилось и у вас возникла спорная ситуация, которую так и не удалось разрешить?


Нет. Все было с точностью наоборот. Руководство «Открытых Студий»

в жёсткой и очень категоричной форме потребовало демонтировать часть инсталляции, а именно убрать трёхцветный флаг. Я, разумеется, отказался. Меня неприятно удивило, что изначально мой стенд воспринимался нейтрально, но как только возникли негативные отзывы, отношение ко мне переменилось. Более того, любая реальная или возможная негативная зрительская реакция на выставку связывалась именно со мной и только со мной. Что касается кураторского текста, от которого в своей оценке могли отталкиваться зрители, то текст этот на самом деле относился к другому групповому проекту, представленному на территории Винзавода Pop/off/art gallery.


Я думаю, что простые посетители всё-таки воспринимают экспозицию Винзавода в целом и, прочтя один из кураторских текстов, вполне могут связать его со всеми экспозиционными пространствами. Резонно, что экспонируемые арт-объекты волей-неволей читаются через позицию институции, которая, в свою очередь, может быть выражена в том числе и через тексты кураторов. Я уже не говорю о том, что любой выставочный проект проходит обязательную процедуру согласования. Но чем же закончилась ваша история?


В результате, экспозиция закрылась раньше заявленного срока, до введения ограничений в связи с распространением #COVID19. По мнению руководства «Открытых Студий» я также виноват в том, что их деятельностью заинтересовалась Прокуратура г. Москвы: была инициирована проверка, по результатам которой выплачен существенный штраф. Однако подробности этого дела (реального или вымышленного, вопрос открытый) не разглашаются. Никаких документов, подтверждающих факты прокурорской проверки и привлечения организации к административной ответственности в виде штрафа, в свободный доступ руководством «Открытых Студий» до сих пор представлено не было.



Невероятно! Beschreibung eines Kampfes прямо как у Франца Кафки. Мне кажется, что данный конфликт очень показателен для нынешней ситуации в целом. Сегодня мы на удивление часто сравниваем разворачивающиеся вокруг коллизии с сюжетами произведений Кафки. Говоря словами Вальтера Беньямина, «действительность при таком взгляде на вещи становится еще более непроницаемой, бредовой и ускользающей от истолкования». В частности, с уст не сходит роман «Процесс», где главного героя обвиняют, но отказываются уточнять в чём именно, а заседания суда происходят в каких-то странных, категорически не предназначенных для этого местах. Ситуация Кафки это в некотором роде наша общая ситуация, «высшая художественная правда эпохи», а точнее средство характеристики некого действительного положения вещей.


Да, я тоже отметил для себя эту кафкианскую неуловимость и упорное уклонение от всякого рационального смысла. Если честно, я так и не понял в чем заключалась моя вина. Однако, когда я попытался заговорить об этом открыто, например, через социальные сети, на меня обрушился буквально шквал негативных комментариев. К слову сказать, позицию Винзавода поддержали многие мои коллеги — художники и кураторы. Мне, в частности, писали, что я неблагодарный человек, «позорище», что мои работы это форменная «пародия на религию или издевательство над властью», что я цинично подставил всех участников программы «Открытых Студий», не согласовав с куратором инсталляцию, и так далее. Хотя этого согласования изначально от меня никто и не требовал.



В связи с вашими словами у меня возникла еще одна параллель с творчеством Кафки, на этот раз уже с романом «Замок». Это история Амалии, невольно порвавшей непристойную записку от чиновника Сортини. Новость о её поступке моментально разносится по округе, и семья девушки оказывается в полной изоляции с ними перестают работать и общаться. Замок не наказывает ни Амалию, ни её семью. Очевидно, Замку они просто безразличны. Другое дело, односельчане, которые предупредительно и услужливо берут инициативу в свои руки… Иными словами, мне кажется, что ваши коллеги немного поторопились в своих оценках и решениях.


Я тоже думаю, что этот конфликт разгорелся не со зла, а от страха. Оказалось, что институция давно и стабильно работает в режиме самоцензуры. А отзывы зрителей в социальных сетях лишь стали триггером конкретной конфликтной ситуации. Не секрет, что в нашем обществе самоцензура всегда существовала и существует как данность. Даже гоголевская унтерофицерша, как известно, сама себя высекла. Этот феномен имеет полное право на существование. Однако правила игры должны быть обговорены и понятны. В данном случае, не только самой институции, но и художникам. Думать о том, что я делаю, и какие будут последствия, я считаю важным. Но, одновременно с этим, мне важно понять, почему художник должен бороться за свои права в одиночку, дабы «не подводить под монастырь» коллег по цеху? Это трактуется как «вопрос взаимовыручки», а по сути является политикой двойных стандартов. Именно такую политику демонстрирует сегодня руководство «Открытых Студий», поскольку их оценка одного и того же художественного произведения, процесса или события, очевидно, зависит от характера отношений оценивающей стороны с объектом оценки, от степени лояльности или иных соображений выгоды. По сути такой подход является дискриминационным и противоречит самой миссии любого образовательного проекта. Так или иначе о подобных проблемах надо говорить и говорить открыто.


Все случившееся изменило ваше отношения к современному искусству? Вы планируете продолжать свою работу?


Да, конечно. Однако, в свете последних событий, я все больше склоняюсь к зарубежным резиденциям и международной арт-сцене.



Join the mailing list
©
  • Facebook - Белый круг
  • White Instagram Icon
  • Vkontakte - Белый круг

© 2021 All rights reserved. Any use of materials is allowed only with the consent of the editorial 16+

The site is in test mode. The print publication is registered in the National Center ISSN of the Russian Federation