Поиск

Мы сейчас не на отшибе, мы в потоке, мы делаем нечто важное и интересное...



Насима Джураева — куратор VIII Ташкентской Международной Биеннале современного искусства. Искусствовед, основатель первой частной художественной галереи «Тумор» в городе Наманган, работала заведующей выставочным отделом Центрального выставочного зала Академии Художеств Узбекистана, была координатором VI и VII Ташкентской Международной Биеннале, куратором Международного корейско-китайского арт-проекта Liminal vision, в настоящее время — научный сотрудник, искусствовед Государственного музея искусств Узбекистана.


Биеннальная практика предполагает встраивание исходного проекта в некий пространственный контекст, имеющий свои самостоятельные смыслы, историю и выразительность. Я для себя отметил, что Вы в основном обращались к методологии site-specific. Какие образцы Вы брали за основу своего экспозиционного решения? На чьи опыты ориентировались?


Это был мой кураторский дебют. Сегодня в нашей стране сложилась довольно сложная ситуация с пониманием современного искусства. Я, конечно, искусствовед-практик, у меня была своя галерея, я работала в рамках национальной традиции. Это для нас привычное дело. Это уже восьмая по счету Биеннале, но для меня она по сути — первая. Я счастлива, что для меня открылись новые горизонты. У меня было много проектов, в том числе и международных, но иного качества и направленности. Я просто по-человечески подумала: а почему бы и нет, учиться никогда не поздно. Я познакомилась с Нормуродом Негматовым. Он откликнулся, и я поняла, что это человек, который мне нужен. Он мне дал очень много информации, потому что заниматься самообразованием времени не было, сроки поджимали. Раньше в наших решениях преобладала статистика, столько-то стран, столько-то участников. А здесь мы начинали буквально с нуля. В качестве ассистентов мы пригласили студентов-волонтеров из Национального Института Искусства и Дизайна им. Камолиддина Бехзода. И ребята оказались профессиональнее многих членов Союза художников Узбекистана.


Заявленная тема Биеннале ― «Современное искусство. Pro et contra». И, насколько я понял, суть концепции заключалась именно во внутренней диспозиции конвенционального и концептуального искусства? Так ли это?


Да, это столкновение старого, традиционного, позитивно принимаемого руководством (что немаловажно) искусства и нового. Того, к чему широкий зритель и руководство во многом еще не готовы.


Что греха таить, Биеннале — это всегда шоу и отчасти коммерческий проект. Это ориентир в том числе и на массовый вкус, как это, быть может, ни печально, но мероприятие должно окупиться. Нормурод мне сказал, что его этот аспект кураторской деятельности в принципе не интересует. А что Вы скажете? Ведь мы сейчас говорим в основном о процессе. Процесс — это то, что видим мы изнутри. Это для специалистов, а что осталось в итоге для публики. В сухом остатке у Вас крутое жюри, и Вы собрали прекрасный международный состав участников. Как Вам это удалось?


Это заслуга Нормурода. Он взаимодействовал с предполагаемыми членами жюри, экспертами, художниками. Я, ориентируясь на его выбор, в свою очередь пыталась прояснить, в том числе и для себя, тему Биеннале. И это тоже было совсем непросто. Поскольку раньше темы подобных мероприятий звучали не как темы исследования, а как лозунги. Например: «Раздвигаем границы — сдвигаем культуры».


Весьма провокационное название


Да. Это очень размытое поле, под которое в итоге подгонялось что угодно. Меня же волновал конкретный вопрос: столкновение инновационных проектов, новых технологий и традиционного многовекового искусства. С другой стороны, меня волновала роль художника как творца. Этический аспект его творчества. Ведь художники, как и ученые, во все времена были в авангарде, они имели власть над умами современников, могли менять мир посредством своего искусства. На мой взгляд, это огромная ответственность. Когда я писала концепцию, я больше полагалась на собственное видение, но потом не без удовольствия отметила, что мои идеи релевантны существующей культурной парадигме. Это меня во многом обнадежило, я поняла, что мы сейчас не на отшибе, мы в потоке, мы делаем нечто важное и интересное. Мне кажется, что в Узбекистане роль художника сегодня несколько обесценилась. Он не имеет возможности воздействовать на сознание общества. Художнику нужно помочь. Конечно, на меня очень повлиял Нормурод. Думаю, что без него я бы сделала нечто другое.


Если бы Вам предложили делать IX Биеннале, Вы бы согласились? Что бы Вы изменили, какие ошибки исправили? Ведь иногда хочется что-то добавить или убавить. Даже если все говорят, что ни-чего менять не надо, тебе всегда хочется что-то изменить.


Я очень хочу переключиться с традиционного на современное искусство. Однако я не готова работать как куратор Биеннале, поскольку сегодня меня сдерживает много факторов, которые от меня не зависят. Академия Художеств Узбекистана на сегодняшний день тяготеет в большей степени к конвенциональному искусству, к сохранению традиций. Работать сложно, приходится преодолевать препятствия. Что бы я изменила? Чрезмерно сжатые временные сроки. Постоянный форс-мажор. Для серьезной подготовки необходим год, полгода как минимум. Мне кажется, что государство недостаточно заинтересовано в проведении подобных мероприятий, нет институций, которые смогли бы готовить специалистов. А вот художники готовы, и VIII Ташкентская Биеннале это демонстрирует.